Очень интересная аналитическая статья о УПА  и как происходила мобилизация в ее ряды.

Статья взята с сайта http://www.anti-orange-ua.com.ru автор Новоросс.

Была ли УПА повстанческим движением?

Повстанческими называются те движения, которые формируются исключительно из добровольцев, а не по приказу (‘восстания’, спонтанные или определенным образом организованные, по семантике слова, не возникают по приказу).
УПА была создана в конце февраля 1943 года по решению ІII-ей Конференции ОУН Бандеры (ГАРО, ф. 03, оп. 1, дело 5, лл. 46-48). То есть тогда, когда немцы потерпели поражение под Сталинградом, и в ходе всей войны обозначился коренной перелом. Эти события и вынудили ОУН Бандеры к смене прежней, «выжидательной», позиций. Еще в октябре 1942 года в документе ОУН Бандеры «Партизанское движение и наше отношение к нему» после анализа ситуации, было сказано: «Принимая во внимание изложенные выше моменты, наше отношение к партизанскому движению враждебное». (ГАРО, ф. 30, оп. 1, дело 19, л. 15).

После Сталинградской битвы ОУН Бандеры пришла к выводу о неизбежном поражении Германии в этой войне. Надеясь на открытие союзниками второго фронта на Балканах, и возможность последующего перерастания Второй мировой войны в Третью (на этот раз уже между СССР и союзниками), ОУН-б принимает решение создать свои вооруженные силы, чтобы с их помощью овладеть территорией Западной Украины, сначала Волыни и Полесья, где лесистость местности способствовала партизанской деятельности, а со временем и Галичины.
Необходимо подчеркнуть, что УПА не «создавалась», её создавала ОУН Бандеры. Высшие командные посты в УПА занимали бывшие бойцы «Нахтигаля» и «Роланда», а средний состав – бывшие члены украинской вспомогательной полиции. Главные кадры бандеровской УПА сложились из галичан, они же создали оуновскую бандеровскую сеть и костяк «Службы безопасности».

Каким образом набирался в УПА рядовой состав?
Руководитель Провода ОУН и создатель УПА Микола Лебедь: «Многие из интеллигенции являлись добровольно, других мобилизовали». (М.Лебедь «Українська Повстанська Армія», 1946, стр. 34).
Другой бандеровский источник говорит, что в мае 1943 года «говоря вообще, принудительной мобилизации в ряды УПА ещё не применялось в больших размерах, но около 50% состава УПА, это те, кто в ее ряды вступил по приказу украинской власти». («Літипис УПА», Торонто, 1984, т. 5, с. 23).
«Того, кто уклонялся от установки о мобилизации, того расстреливали вместе с семьей и сжигали его дом…». (Maкcим Cкopyпcький: «У нacтyпax i вiдcтyпax», Чiкaгo, 1961).

Имеющиеся в архивах документы свидетельствуют о следующем.
Бланк "Мобилизационной Карты":
«Украинская Повстанческая Армия, Группа Энэя, номер..... Мобилизационный лист
Фамилия ... имя, деревня ..... район
Я призываю вас в ряды Украинской Повстанческой Армии (УПА), дня…………1943 г. вы обязаны явиться в назначенное место, которое покажет доставитель этого письма. За невыполнение этого распоряжения вы подлежите Революционному Суду УПА. Стоянка, дата………….
1943 г. Слава Украине! Героям Слава! Командир Группы УПА – Энэй»
(ГАРО: ф. Р-30, oп. 2, дело 15, лист. 51).

Из приведенных выше бандеровских свидетельств и архивных документов следует, что рядовой состав УПА состоял из волынских селян, набранных путём мобилизации под страхом смерти как к уклоняющимся от службы в УПА, так и их родственникам.

Селяне стали массово дезертировать из УПА, и избегать введенной ОУН Бандеры мобилизации.
«УПА. З.Г. Стоянка, 24.11.44. (...) информирую о наказании смертной казнью через расстрел (далее - шесть фамилий) - за дезертирство....». (ГАРО: ф. Р-30, oп. 2, дело 26, лист. 27).

«УПА, Группа Энэя, 23.06.43 г. Протокол (...) Приговорить Мартыновского Миколая-Муху к смертной казни через отсечение головы перед отрядом (...) Исполнение приговора произошло после утверждении командиром Гр. УПА 24.06.1943 г. на глазах отряда». (ГАРО: ф. Р-30, oп. 2, дело 36, лист. 108).

Ещё несколько документов.

Таким образом, уже в мае 1943 года УПА на 50% состояла из «мобилизованных» в неё с применением террора, а на переломе 1943/1944 гг. «мобилизованных» в УПА было уже 90%.
Мобилизовать имеет право только легальная, признанная международным правом, государственная власть, поэтому «мобилизация», проведенная ОУН Бандеры, была обычным насилием и террором.
Из всего вышеизложенного следует, что УПА не была добровольческим формированием, следовательно, не была и повстанческим движением. Не была УПА и армией, так как армия – это государственная структура, а ОУН Бандеры, несмотря на провозглашение «Акта 30 июня», государственным органом не являлась.
Так каким же формированием была бандеровская УПА? И боролась ли она за «независимость Украины»?
Ответ на этот вопрос находим у свидетеля и участника тех событий, Тараса Бульбы-Боровца, который в то время, то есть в 1943 году, боролся с советским партизанским движением на Волыни. В «Открытом письме к Проводу ОУН Бандеры и Головной Команде УПА» от 24 сентября 1943 года он писал: «Ваша «власть» ведет себя не как народная революционная власть, а как обычная банда ... Вы уже сегодня начали братоубийственную борьбу, так как не хотите бороться вместе со всем украинским трудовым народом за его освобождение, вы уже сегодня боретесь только за власть над ним. Битье шомполами и расстрелы украинских крестьян ... стали вашими ежедневными занятиями». (ГАРО, ф. Р-30, оп. 2, дело 113, лл. 100-102). А в таком же письме от 10 августа 1943 года тот же Т. Бульба-Боровец написал в адрес ОУН Бандеры: «При ваших методах расстреливания украинцев из Красной Армии, бывших украинских коммунистов, комсомольцев и бичевании украинского актива, как это было на Житомирщине, умерщвлением путами своих наилучших людей – вы не воссоздадите армии». («Украинский историк», США, № 1-4 (101-104), 1990 г., сс. 114-119).

В статье, опубликованной в бульбовской газете «Оборона Украины», тот же Бульба писал в адрес ОУН Бандеры: «Припомните 1941 год, когда бандеровцы с высунутыми языками пёрли за немецким фронтом и провозглашали «бандеровскую независимую»... Существовала ли когда-нибудь на Украине такая революционная организация, которой собственный народ боялся бы больше, чем самого лютого врага, а её членов не называл иначе, чем «путарямы» (от слов «душить путами») и «сокырныкамы» (от слова «сокыра » - топор), ...которая честных и сознательных украинцев мордовала сильнее, чем гестапо или НКВД? ... Что общего имеют с освобождением Украины бандеровские попытки уже теперь подчинить украинские народные массы своей партийной диктатуре и фашистской идеологии, которая противна украинскому народу, против которой воюет целый мир ... я позволю себе спросить у вас: за что вы боретесь? За Украину или за вашу ОУН? За Украинское Государство или за диктатуру в этом государстве? За украинский народ или только за свою партию?». (ГАРО, ф. Р-30, оп. 2, дело 16, лл. 6,7).

Вывод. УПА не имела общенационального характера, не была ни армией, ни повстанческим движением, а являлась партийными «боївками» ОУН Бандеры.

Этот материал  о причастности батальона «Нахтигалль» и лично гауптманна Шухевича к массовым убийствам еврейского населения Львова в первые дни оккупации города.

Статья взята с сайта http://www.anti-orange-ua.com.ru/forum/viewtopic.php?t=3947 .Автор статьи Новоросс который проделал большую работу по составлению и поиска этого материала.
Почему поместил этот материал в блог? Да потому что заколебали юные бандеровские националисты постоянно требуя свидетельства
Национализм .. самое тяжелое из несчастий человеческого рода. Как и всякое зло, оно скрывается, живет во тьме и только делает вид, что порождено оно на самом деле злобой, ненавистью к другим народам и к той части своего собственного народа, которая не разделяет националистических взглядов. (Д.С. Лихачев)

«Нахтигалль»

В связи с заявлениями сотрудников «Яд Вашем» о причастности батальона «Нахтигалль» и лично гауптманна Шухевича к массовым убийствам еврейского населения Львова в первые дни оккупации города, прогнозируемо зашевелились украинские историки из национал-патриотического лагеря.
К примеру, в «Украинской правде» была опубликована статья хорошо известного нам В.Въятровича, сотрудника ИНП и директора ЦДВР, "Легенда о "Нахтигалль". В ней Въятрович обличил попытки «Яд Вашем» помешать «возвращению правды об украинском освободительном движении», а все утверждения о виновности «нахтигалевцев» в убийствах еврейского населения и польской интеллигенции Львова назвал советской антинационалистической пропагандой, которая якобы давным-давно себя скомпрометировала.

Нужно сказать, что тезисы, озвученные Въятровичем, не новы. Основное их содержание сводится к следующему:
- уничтожение евреев и поляков проводилось согласно «нацистських ідеологічних засад», к которым ОУН не имеет никакого отношения;
- убийства интеллигенции были проведены немецкими «айнзатцгруппами» согласно заранее составленным спискам, при этом подчёркивается, что списки составлялись «за наказом німецького уряду», и ОУН также не имеет к ним никакого отношения;
- на Нюрнбергском процессе в эпизодах, связанных с уничтожением поляков и евреев Львова, ни ОУН, ни «Нахтигалль», ни Шухевич не фигурировали;
- обвинить «Нахтигаль» потребовалось позже, в конце 50-х годов в рамках кампании, развязанной в СССР и ГДР против немецкого «куратора» батальона в годы войны – проф. Т.Оберлендера, который в 1953 г занял министирскую должность в правительстве канцлера ФРГ К.Аденауэра;
- в 1960 г. Земельный Суд Бонна, равно как и гамбургская прокуратура несколькими годами позже, рассмотрев доказательную базу, переданную ГДР, признали Оберлендера невиновным в убийствах еврейского населения и польской интеллигенции Львова.
Соответственно, раз Оберлендер признан «невиновным», то по логике национал-патриотов и участие «Нахтигаля» в львовских погромах - не более чем коммунистическая пропаганда.

На самом деле всё выглядит вовсе не так однозначно, как пытаются представить бандеровские пропагандисты. Я ни коим образом не претендую на полноту изложения этой, безусловно, сложной темы, но хочу всего лишь разобрать некоторые подробности истории, которые, уверен, мало кому известны.

Однако прежде необходимо рассмотреть несколько вопросов.

1. «Ідеологічні засади».
Отношение ОУН к национальным меньшинствам, задекларированное в постановлениях довоенных конференций и Великих сборов, достаточно хорошо известно и описано в литературе, поэтому останавливаться на этом не будем. Для нашей темы бОльший интерес представляет то, каким образом должна была реализовываться эта политика с началом войны. В мае 1941 г. Провод ОУН(б) подготовил секретную инструкцию «Боротьба й діяльність ОУН під час війни», содержащую в себе детальные указания по политическим, военным и организационным вопросам в рамках подготавливаемой ОУН т.н. «национальной революции», «вибух» которой должен был совпасть по мысли оуновских функционеров с началом войны.

В специальном разделе этой инструкции, озаглавленном «Меншинова політика» указывалось: «Національні меншини поділяються на : а) приязні нам, себто членів досі поневолених народів, і б) ворожі нам — москалі, поляки, жиди... Винищувати в боротьбі, зокрема тих, що боронитимуть режім: переселювання в їх землі; винищувати головно інтелігенцію, якої не вільно допускати до ніяких урядів, і взагалі унеможливлювати продукування інтелігенції... Польських селян асимілювати... Проводирів нищити... Асиміляція жидів виключається... » ( ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.38.)

А в пункте 17 «Загальні пригадки» того же раздела говорилось: «Наша влада мусить бути страшна для її противників. Терор для чужинців-ворогів і своїх зрадників — творча свобода, подих нових ідей українця-володаря власної землі мусить з кожного чину, в кожному кроці пробиватися... » (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.39.)

Учитывая вышеизложенное, в IV части раздела «Військові інструкції» в пункте 15 «Очищення терену від ворожого елементу» указывалось: «В час хаосу й замішання можна дозволити собі ліквідацію небажаних польских, московських та жидівських діячів, особливо приклонників большевицько-московського імперіалізму.» (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.32.)

В соответствующем ключе ещё до начала войны, в июне 1941 г. краевым проводником ОУН И.Клымивым – «Легендой» была подготовлена и «Відозва» к украинскому народу, расклеенная на всех афишных столбах сразу же после занятия Львовав. В ней прямо говорилось:
«Народе! Знай! Москва, Польща, мадяри, жидова - це Твої вороги. Нищ їх.
Знай! Твоїм проводом є Провід Українських націоналістів, є ОУН.
Твоїм вождем є Степан Бандера.» (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.1, д.63, л.12.)

Таким образом, как видно из оуновских документов, «ідеологічні засади», согласно которым следовало уничтожать «ворожі» национальные меньшинства, были не только у нацистов, но и у ОУН. Потому массовые убийства еврейского населения и польской интеллигенции Львова целиком и полностью укладываются в оуновскую концепцию «очищення терену».
Пойдём дальше.

2. Чёрные списки.
Захваченный органами НКВД в сентябре 1940 г. руководитель организационного отдела Львовской краевой экзекутивы ОУН И.Максимов показал на допросе, что ещё в июне 1940 г. краевая экзекутива разработала план восстания, который был направлен в Краков и утверждён Бандерой. Предполагалось, что успех может быть достигнут лишь в случае войны Германии против Советов, а потому «провід ОУН порішив стояти твердо на стороні Німеччини до часу, коли вона зірве союз із Совітами, або відносини дипльоматичні погіршаться». В этот момент и предполагалось поднять восстание в западных областях УССР.
Далее Максимов среди прочего показал, что Проводом «... бралось під увагу людей, що негативно ставилися до визвольної акції ОУН по приході Червоної Армії, і провідники мали завдання створювати т. зв. "чорні листи" — прізвища і місця замешкання тих людей, яких на час зриву мали зразу ж зліквідувати». При этом он уточнял, что «поки що таких листів ще не виготовлено, з огляду на те, що не знали добре, хто це такий "шкідник для ОУН" із місцевого населення». (ГА СБУ, ф.6, д.75170-ФП, т.1, л. 216-225)

Тем не менее, в «Едином Генеральном плане повстанческого штаба ОУН» эти «чёрные списки» фигурируют. В разделе «Выступления» плана говорилось: «Важным есть выступление первой ночи. Оно решает всё...Надо в ту же ночь ликвидировать всех, занесенных в черные списки, чтобы лишить врага людских резервов (доносчиков, организаторов вражеской диверсии и т.д.) А также углублять панику». А в разделе «Основные задания штабам соединений» указывалось, что необходимо организовывать «панику, разложение в среде врагов (поголовные расстрелы врагов)». При этом подчёркивалось, что «это одно из условий нашей выигранной победы». (ГА СБУ, ф.16, оп.33 (1951 г.), д.63, л. 25-58 )

И если в 1940 г. рядовые оуновцы ещё не знали, кого из «шкідників» следует заносить в «чёрные» списки, то майская инструкция 1941 года, спущенная им из Кракова и цитированная выше, давала достаточно чёткие ответы на эти вопросы.
В ней, в разделе Г «Інструкція безпеки», в частности, указывалось:
«11. Зібрати персональні дані про всіх визначніших поляків, членів підпольних організацій, які у відповідний час пробували б зорганізувати відповідний виступ. Тут в міру потреби і спроможностей примінювати офензивну тактику.
12. Уложити "чорну листу" всіх ревних комуністів, НКВД-истів, сексотів, провокаторів й інших вислужників комуністичного режиму. На "чорній листі" повинні знайти місце в першу чергу керівні особи.
13. Уложити "чорну листу" поляків, згідно з даними інструкціями під т[очкою] 11.
14. Уложити "чорну листу" всіх визначних українців, що у відповідний час пробували б вести "свою політику", розбиваючи цим одностайну поставу укр[аїнського] народу». (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.35-36)

К тому же нужно понимать, что немецкое командование попросту не владело в достаточной степени данными по конкретным жителям Львова, подлежащим уничтожению – здесь могли помочь только местные. Потому вполне справедливым выглядит утверждение А.Кормана, указывающего в своей работе «Z krwawych dniw Lwowa 1941 roku» (Лондон, 1991 г.), что аресты польских профессоров происходили на основании списков, предварительно составленных краевым референтом ОУН И.Клымивым-«Легендой» и Е.Врецьоной-«Волянским» (СБ ОУН), и переданных затем немцам.

3.И перед тем, как перейти к основному материалу, рассмотрим ещё один вопрос – на кого ОУН возлагала задачи военного характера, в том числе и «очищення терену від ворожого елементу», включая «ліквідацію небажаних польских, московських та жидівських діячів» согласно заранее составленным «чорним листам».

В уже неоднократно цитируемой секретной инструкции ОУН в разделе «Загальні напрямні» говорилось: «Збройну боротьбу ОУН організовуватиме у двох формах:
а) революційно-повстанча акція у ворожому запіллі тоді, як Червона армія і більшовицька система буде захитана воєнними подіями;
б) участь у воєнних змаганнях проти Москви українського війська, що буде складатися із повстанчих та партизанських частин, з українських частин з Червоної армії, які виступають проти Москви, та з військових частин, формованих на еміграції і на звільнених від ворога українських землях». (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.2)

По сути, если отбросить бредовые идеи об «украинских частях» РККА, существовавшие только в оуновском воображении, основной расчёт строился на боёвки краевой экзекутивы ОУН, которые должны были нанести удар по тылам отступающей Красной Армии, и на сформированные «на еміграції» при непосредственном участии абвера «Дружины Украинских Националистов» (т.е. интересующий нас «Нахтигалль»).

Согласно той же инструкции «Дружины Украинских Националистов» и боёвки краевой экзекутивы (именовавшиеся «Українською національною революційною армією»), становились ядром вооружённой формации ОУН, которая получала название «Українська визвольна революційна армія». (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.20)

Брошюра ОУН "За Українську державність"(ЦГАООУ, ф.57, оп.4, д.369, л.347)

В приказе проводника краевой экзекутивы ОУН и «начального команданта Української національної революційної армії» (т.е. местных боёвок) И.Клымива-«Легенды» от 1 июля 1941 г. говорилось, что «український військовий легіон і Українська національна революційна армія це лише дві частини одної Української армії, які мають свої окремі оперативні команди». При этом подчёркивалось, «обі, одначе, підлягають Проводові Української нації з Степаном Бандерою на чолі та головному штабові ОУН». (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.18, л.86)

Поэтому не случайно оуновская газета «Самостійна Україна» (7 июля 1941 г., ч.1, стр.4), описывая вход «Нахтигаля» «поруч з Німецькою армією» во Львов, называла его «частиною Української армії», которая «пішла в лютий бій з кривавим ворогом України».

Запомним это название – «Українська визвольна революційна армія», ибо впоследствие это оно нам понадобится.

«Українська визвольна революційна армія» согласно инструкции должна была помимо прочего выполнить следующие задачи:
«...сей час очистити її [місцевість] від ворожих елементів ... передати владу цивільну в руки поважних, знаних місцевих громадян-діячів... Відразу відібрати від них присягу-приречення відданості провідникові ОУН Ст[епанові] Б[андері]...» (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.29)
При этом предполагалось «...московську мужву по роззброєнні віддати в полон німцям, загалом ліквідувати. ...політруків і значних комуністів та москалів ліквідувати... » (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.1, л.31)

Упомянутый краевой проводник И.Клымив-«Легенда» пошёл ещё дальше. Своим приказом, развешанным по всему городу, он предупреждал гражданское население, что «...одиноким сувереном на українській землі є український народ та єго виразник - Провід Українських націоналістів з Степаном Бандерою на чолі». Поэтому «всякі зазіхання на це наше право стрінуть рішучий наш збройний спротив».
Для обеспечения «нашого права» этим же приказом Клымив вводил «збірну (родову і національну) відповідальність за всі провини супроти Укр[аїнського] війська, Укр[аїнської] держави». (ЦГАВОВУ, ф.3833, оп.2, д.18, л. 86-86 об.)

Резюмируя вышеизложенное, повторю ещё раз: как следует из инструкций и приказов оуновской верхушки, задачи ОУН по очищению территории от польского и еврейского национальных меньшинств, равно как и от советских работников, сторонников Советской власти, полностью совпадали с такими же задачами нацистов. Уничтожение должно было проводиться согласно заранее составленным «чёрным» спискам, в подготовке которых ОУН приняла самое непосредственное участие. Реализация этих задач возлагалась у нацистов на айнзатцгруппы и гестапо, а у националистов на вооружённую формацию ОУН – «Українську визвольну революційну армію», состоящую из местных боёвок с одной стороны, и ДУН – с другой.
При этом, как подчёркивалось в приказе краевого проводника И.Клымива, немецкую армию необходимо было считать как «нашу союзницю» и «помогати їй всіма можливими способами». (там же)

Итак, это была часть теоритическая. А теперь посмотрим, как реализовывали свои «ідеологічні засади» нацисты и националисты на практике.

Кратко напомню, что после соответствующих указаний Канариса, в марте 1941 года главным проводом ОУН был создан так называемый «мобилизационный отдел» во главе с Мыколой Лебедем и его заместителем Александром Луцким.
Как показывал Луцкий на допросе, учитывая требования абвера о соблюдении суровой конспирации, откомандированным в легион оуновцам сообщали, что их направляют на «курсы подготовки военных специалистов». И лишь узкому кругу «чолових діячів» - Лебедю, Лопатинскому и Луцкому - офицер разведки вермахта граф Тун сообщил о задачах легиона и указал ориентировочную дату нападения на Советский Союз.

После утверждения М.Лебедем кандидатов, отобранные в абверовское подразделение оуновцы проходили в Кракове немецкую медицинскую комиссию, после чего направлялись в Крыницу. Там проходил их предварительный «вишкіл», после чего, через две-три недели, будущие солдаты и офицеры абвера направляли к месту подготовки батальона в г. Нойхаммер. Там все они получали немецкую военную форму, питание, денежное довольствие по нормам гитлеровской армии и официальные военные удостоверения вермахта.

Любопытные детали о пребывании «легионеров» в Нойгаммере оставил один из участников батальона Карл Малый. Он писал: «По одержанню вермахтівського уніформу почалися «гарячі» та важкі дні військового вишколу. Частина ця одержала назву «спеціяль-групе «Нахтігаль». Командиром її був обер-лайтнант Оберлендер, який мав ще до помочі двох обер-лайтнантів і кількох лайтнантів та підстарший. З української сторони був іменований комендантом Роман Шухевич, і з ним постійно був у контакті німецький командир. Вишкіл відбувався за пляном весь день: впоряд, бойові вправи в полі, гостре стріляння та наступ в терені і то особливо цей саме рід бойових вправ... Часто відвідували добровольну частину провідники ОУН. Всі старшини-німці відносились до нас дуже культурно і прихильно... Часто в неділю запрошувано українських старшин на прогульку до найближчого міста Загай. Там запрошува¬но їх до ресторану, де під час тостів бажано їм найкра¬щих успіхів в боротьбі» («Дружини українських націоналістів в 1941-1942 рр.», 1953 г., стр. 108-109)

Помимо основного состава «Нахтигалля», дополнительно абвер подготовил из оуновцев несколько диверсионно-террористических групп, которые после получения соответствующих заданий были снабжены оружием, взрывчаткой, фальшивыми советскими паспортами и заброшены на территорию СССР за несколько дней до начала войны. Остановимся на данном вопросе более подробно, ибо впоследствие эта информация понадобится нам при оценке показаний свидетелей по делу Оберлендера и «Нахтигалля».

Одной из таких диверсионно-террористических групп руководил Ю.Стельмащук, впоследствие командир военной округи УПА «Турив» и соединения групп УПА «Завыхост». На допросе он показал следующее:
«...Я был направлен в специальную школу диверсантов-разведчиков, которая помещалась в г. Нойгамере. По окончании школы я возвратился в Краков...
В Кракове к нам - выпускникам школы приехал заместитель Бандеры - Стецько, а также другие представители центрального провода "ОУН". Прежде всего нам дали назначения. Я получил назначение в Волынскую область к областному руководителю "ОУН" - Закоштуй. Стецько говорил, что мы должны вести подрывную работу против Советской власти, также говорил, что скоро начнется война между Германией и СССР и что эту войну нужно использовать в интересах "ОУН".
По линии диверсионной работы я от начальника немецкой разведки, немца - майора, фамилии которого не помню, получил задание в первый день войны взорвать железнодорожное полотно и стрелки в г. Сарны. Из Кракова мы выехали 16 июня 1941 г. и должны были перейти границу в Венгрии. Из Кракова мы направились к Ужгороду, а из Ужгорода в Мукачев, где ночевали в немецкой школе, директор которой был резидентом немецкой разведки.
Границу мы перешли в районе с. Волово - на границе Венгрии с СССР. До самой границы нас провожал Стецько и начальник немецкой разведки. Нас на границе снабдили пистолетами, взрывчатыми веществами и деньгами. Перейдя границу, мы прошли в первую ночь 20 км., а затем двигались такими же переходами и война нас застала в Синевицькой Вишне».
Далее Стельмащук показывал, что возле с.Труханов Славского района Дрогобычской области их группа была замечена колоной советских войск и обстреляна. Им пришлось, бросив всё снаряжение, спасаться бегством в направлении Стрыя. «В Стрие мы пробыли два дня и выехали во Львов.
Во Львове я связался с заместителем Бендеры - "Лебедь" и от него уже должен был выехать в Волынскую область в распоряжение обласного руководителя "ОУН" "Закоштуя". Когда я был в штабе "Лебедя", туда пришел начальник немецкой разведки, с которым я встречался в Кракове, который сказал, что я - Стельмащук поеду не в Волынскую область, а в Советский тыл за Днепр, тоже самое он сказал о других "оуновцах", которые закончили диверсионную школу». (ГА СБУ, ф.5, д.67424, л.7-16)

Переходя непосредственно к интересующим нас событиям во Львове, я сознательно не буду приводить всем известные цитаты о «кинжалах в зубах» и «засученных рукавах гимнастёрок» нахтигаллевцев, которые кочуют из книги в книгу.
Первоисточник её, равно как и другая информация о «Нахтигалле», содержится в книге В.Брокдорффа «Geheimkommandos des Zweiten Weltkrieges». Однако у меня её нет, а потому сложно оценивать правдоподобность или неправдоподобность этих сведений.

Также я не буду останавливаться на материалах, содержащихся в книгах других хорошо известных авторов - с ними может ознакомиться любой желающий.
Важным для нас являются первоисточники, позволяющие прояснить вопрос участия «Нахтигалля» в убийствах мирного населения Львова.
В этой связи особый интерес представляет знакомство не с перепевами изжёванных цитат, а с той информацией, которую уже много лет на все лады поносят национал-патриоты, но при этом упорно не желают знакомить с ней окружающих

5 апреля 1960 года в Москве состоялась пресс-конференция для советских и иностранных журналистов, организованная Чрезвычайной Государственной Комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. Главной темой пресс-конференции была деятельность в период войны сотрудника абвера Теодора Оберлендера.

Пару слов об этом человеке. Как писал известный историк-германист Л.Безыменский, фигура Теодора Оберлендера, являвшегося с 1953 по 1960 г. членом правительства ФРГ, исключительно характерна для реваншистских кругов Бонна. Его имя стало символом возвращения закоренелых нацистов на ведущие посты в ФРГ.

Для нас здесь важно зафиксировать, что Теодор Оберлендер в гитлеровские времена был не только нацистом, но и офицером вермахта, выполнявшим особо важные задания. В 1934 г. он руководил «Союзом немцев Востока», затем продолжил свою карьеру как сотрудник отдела диверсий и саботажа в абвере, выполнял ряд заданий адмирала Канариса, а в годы войны был начальником диверсионной службы штаба группы армий «Юг» (1941 г.), командиром карательных частей «Нахтигалль» и «Бергманн» (1941-1943 гг.).

После окончания войны, в 1948 году, им был подготовлен документ под названием «О психологической войне». В нём говорилось: ««Если ставить задачу ликвидации большевизма, то ведущие с ним борьбу силы нуждаются:
а) в программе политической войны, действующей до момента начала войны настоящей;
б) в программе поддержки вооруженной борьбы;
в) в программе на мирное время... Это должна быть не «Атлантическая хартия», а идея «американского мира» или «христианского мира».
Далее Оберлендер требовал организации всесторонней «идеологической борьбы» против коммунизма, которая будет «катализатором» третьей мировой войны. При этом он подчёркивал, что эта «психологическая война» должна носить всеохватывающий, т.е. тотальный, характер. ( Безыменский Л.А. Германские генералы — с Гитлером и без него. — М.: Мысль, 1964)

В 1953 году Оберлендер занял пост министра по делам переселенцев и беженцев в правительстве ФРГ. Однако карьере удачливого министра, жаждущего реванша, помешало прошлое.

22 октября 1959 года профессор Берлинского университета А.Норден на пресс-конференции заявил, что Т.Оберлендер причастен к массовому уничтожению гражданского населения Украины и Северного Кавказа в годы войны. Заявление было сделано на основании многочисленных свидетельских показаний, собранных «Комитетом германского единства». О том, как развивались события после заявления Нордена, мы поговорим чуть позже, а пока посмотрим, в чём заключались показания свидетелей обвинения.

При этом сразу заметим, что в утверждениях бандеровских пропагандистов, заявляющих, что процесс над Оберлендером носил исключительно политический характер, безусловно есть резон. В этом нет ничего удивительного. Во всём мире и во все времена противник любого политика или просто известной персоны, имея на неё компромат, рано или поздно им воспользуется. И пример тому – вся история человечества. Однако в нашем вопросе стоит обратить внимание на следующую деталь - Оберлендер занял свой пост, как уже говорилось, в 1953 году, а обвинения со стороны ГДР были ему предъявлены лишь в 1959 году. При этом антисоветская позиция Оберлендера была хорошо известна ещё в 1948 году. Отсюда можно сделать вывод, что если бы обвинения носили чисто пропагандистский и компрометирующий характер и были «высосаны из пальца», советской стороне ничего не мешало их [/B]«выдумать» сразу же по занятию Оберлендером министерской должности и раскрутить таким образом международный скандал в том же 1953 году.

Тем не менее, понадобилось целых шесть лет, прежде чем обвинения прозвучали из уст проф. А.Нордена и членов «Комитета германского единства». Поэтому «намагання» бандеровской стороны представить данные свидетельские показания надуманными и лживыми – не более чем попытка выдать желаемое за действительное.

Учитывая, что многие свидетели обвинения к тому времени являлись гражданами СССР, в Москве и была организована соответствующая пресс-конференция, о которой упоминалось выше.

Вот её мы и рассмотрим. Отмечу, что на пресс-конференции рассматривалась не только деятельность Оберлендера по руководству оуновским батальоном «Нахтигалль» и львовские эпизоды, но и его участие в создании из народов Северного Кавказа аналогичного спецподразделения «Бергманн». И хотя данная тема не относится к разбираемым нами вопросам, всё же считаю полезным и нужным разместить стенограмму без купюр.

Отчет ЧГК о пресс-конференции для советских и иностранных журналистов.
5 апреля 1960 г.

Академик Т. Д. Лысенко. Уважаемые товарищи, уважаемые господа!

Настоящая пресс-конференция созвана Чрезвычайной государственной комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков для того, чтобы ознакомить вас с результатами расследования преступлений, совершенных Теодором Оберлендером в годы второй мировой войны на временно оккупированных гитлеровскими захватчиками территориях Украины и Северного Кавказа.

Октябрьский зал Дома Союзов во время пресс-конференции.

В президиуме конференции находятся члены Чрезвычайной государственной комиссии: Герой Советского Союза Гризодубова, митрополит Крутицкий и Коломенский Николай, ответственный секретарь Комиссии Богоявленский.

Чрезвычайная комиссия пригласила принять участие в конференции свидетелей злодеяний Оберлендера.
Здесь присутствуют: Гресько Михаил Николаевич, Мельник Григорий Иванович, Сулим Теодор Васильевич, Шпиталь Ярослав Иванович, Макаруха Иван Николаевич, Алескеров Керар, Шавгулидзе Шота Ираклиевич, Хаммершмидт Александр Михайлович, Пшихожев Юсуф, Окропиридзе Шалва Александрович.

Прошу товарища Богоявленского огласить сообщение Чрезвычайной государственной комиссии по данному вопросу. Текст сообщения на русском, английском, французском, немецком, испанском языках будет роздан присутствующим.

СООБЩЕНИЕ
Чрезвычайной государственной комиссии
по установлению и расследованию злодеяний
немецко-фашистских захватчиков

В последнее время в иностранной и советской печати были опубликованы материалы о преступлениях Теодора Оберлендера — министра правительства Федеративной Республики Германии, совершенных им в годы второй мировой войны на территории СССР, подвергавшейся временной немецко-фашистской оккупации. В Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в связи с этим поступило много писем и заявлений советских граждан, в которых сообщались факты тягчайших преступлений Оберлендера и высказывались требования о привлечении его к ответственности.

Учитывая требования советской общественности, Чрезвычайная комиссия через компетентные органы произвела соответствующее расследование.
В ходе расследования были допрошены многочисленные свидетели, собраны документальные доказательства, изобличающие Оберлендера в совершении им злодеяний.

Оберлендер — старый нацист, пользовавшийся полным доверием главарей нацистской партии. В 1934 г. он лично Гессом был назначен руководителем «Союза немцев Востока». Позднее являлся сотрудником военной разведки «Абвер» и, как «специалист» по Востоку, проводил шпионско-террористическую деятельность против Советского Союза и других стран Восточной Европы.

Еще задолго до нападения фашистской Германии на Советский Союз Оберлендер комплектовал и обучал специальные карательные отряды, предназначенные для выполнения преступных заданий на территории Советского Союза.
В письме от 5 ноября 1943 г. Оберлендер писал своему командованию: «Перед началом похода на Россию я получил задание подготовить и обучить украинское подразделение». Таким подразделением был созданный им из числа украинских буржуазных националистов особый батальон под условным названием «Нахтигаль» («Соловей»), подготовка и организация которого была начата в первые месяцы 1940 г. в городе Крыница (Польша).

Обучение и формирование этого батальона, так же как и других подобных подразделений, было завершено в специальных военных лагерях «Нойгаммер» (Германия).

Карательный батальон «Нахтигаль» одним из первых вступил в город Львов утром 30 июня 1941 г.

Как установлено расследованием, в первые же дни появления во Львове батальона «Нахтигаль» из его состава было выделено несколько особых групп, на которые возлагалась задача уничтожения советских работников, лиц еврейской и польской национальностей. Немецко-фашистские бандиты и их пособники руководствовались при этом списками намеченных для уничтожения жертв, заранее подготовленными во 2 отделе «Абвер» в Кракове, референтом которого по украинским вопросам был Оберлендер.

По показаниям свидетелей, в городе Львове в эти дни гитлеровцами совершались массовые расстрелы мирного населения — женщин, детей и стариков, сопровождавшиеся издевательствами и истязаниями.

Так, на балконе оперного театра были повешены 12 советских граждан; на Стрелецкой площади на глазах жителей города расстреляны 15 человек; на углу улиц Дзержинского и Ивана Франко убиты старик и две женщины; на улице Зыбликевича был выброшен на мостовую из окна третьего этажа грудной ребенок; в районе дрожжевого завода было вывезено на автомашинах большое количество людей, которых гитлеровцы уничтожили.

Одним из кровавых злодеяний, которое учинили бандиты из «Нахтиталя» во Львове, было уничтожение большой группы известных польских ученых, в том числе профессоров Бартеля, Бой-Желенского, Ломницкого и других. В ночь с 3 на 4 июля 1941 г. эти ученые, содержавшиеся под арестом в здании так называемой бурсы Абрагамовича, были выведены на близлежащую Вулецкую гору и там на ее склонах расстреляны.

Эти факты подтверждаются показаниями свидетелей Сулима, Гресько, Ломницкой, Рудницкого, Гроера и других очевидцев ареста и уничтожения польских ученых и материалами расследования, проведенного Чрезвычайной комиссией в 1944 г.
Для сокрытия своих преступлений немецко-фашистские захватчики сжигали трупы умерщвленных ими людей. Так поступили они и с останками ученых, уничтоженных во Львове.

Показаниями свидетелей установлено, что в 1943 г. из числа заключенных Яновского лагеря была создана особая бригада, которая производила на Вулецкой горе раскопки могил, а затем вывозила трупы за город и там их сжигала. Во время раскопок могил лицами, входившими в состав указанной выше бригады, были найдены в карманах одежды личные документы профессоров Бартеля, Островского и других, автоматическая ручка фирмы «Ватерман» с надписью на кольце: «доктору Витольду Новицкому».

Как установлено, батальон «Нахтигаль» и его особые команды совершили насилия и расстрелы советских граждан в населенных пунктах Золочев, Сатанов, Юзвин, Михамполь Украинской ССР.

Осенью 1941 г. Оберлендер был назначен командиром особого батальона, получившего условное наименование «Бергманн» («Горец»). Этот батальон был сформирован и обучен в тех же военных лагерях «Нойгаммер» из числа военнопленных. Перед ним ставилась задача поддержания так называемого «нового порядка», выполнения полицейских функций в тылу немецкой армии и проведения карательных мероприятий против партизан и населения.

Преступно нарушая международные конвенции и обычаи ведения войны, Оберлендер и его ближайшие помощники объезжали лагери военнопленных и, пользуясь тем, что истощенные голодом и пытками люди потеряли способность к сопротивлению, под угрозой физического уничтожения зачисляли их в батальон «Бергманн», а затем принуждали к принятию присяги на верность Гитлеру. К присяге их приводил лично Оберлендер.

В целях устрашения личного состава батальона по инициативе Оберлендера была расстреляна группа военнопленных в составе Циклаури, Тобидзе и др., которые высказывали намерение перейти при удобном случае на сторону советских войск. В конце 1941 г. в «Шталаг-8» по приказу Оберлендера были умерщвлены семь военнопленных из числа отобранных для батальона «Бергманн». В станице Славянской по приказу Оберлендера расстреляны 30 военнопленных, находившихся в тяжелом физическом состоянии.

Пребывание батальона «Бергманн» на Северном Кавказе в период сентября 1942 г.— января 1943 г. ознаменовалось бесчинствами, грабежами и насилием над населением. Особенно зверствовал в районе города Нальчик командир одного из подразделений батальона «Бергманн», отъявленный бандит Бештоков. Руководствуясь указаниями Оберлендера, соучастники Бештокова расстреливали и грабили население, сжигали дома, а награбленное имущество отправляли в Германию. Много награбленного имущества было вывезено в Германию лично для Оберлендера.

По приказу Оберлендера из госпиталя в Кисловодске была выброшена на улицу группа тяжело раненных, а жителям — запрещено оказывать им какую-либо помощь. Позднее, при отступлении немцев, этот госпиталь по распоряжению Оберлендера был взорван.

Во второй половине октября 1942 г. Оберлендер в камере тюрьмы в Пятигорске лично расстрелял 15 арестованных советских граждан. В числе уничтоженных была учительница, которую Оберлендер истязал и зверски умертвил.
На станции Тимашевской при отступлении батальона «Бергманн» Оберлендер с группой эсэсовцев взорвал водонапорную башню с находившимися на верху ее ремонтными рабочими.

Эти и другие злодеяния Оберлендера подтверждены показаниями бывших участников батальона «Бергманн»— Алескерова, Окропиридзе, Мухашаврия и других свидетелей и очевидцев его преступлений.

В приговоре Международного военного трибунала по делу главных немецких военных преступников указывается:
«Из представленных доказательств явствует, что во всяком случае на Востоке массовые убийства и зверства совершались не только в целях подавления оппозиции и сопротивления германским оккупационным властям. В Польше и Советском Союзе эти преступления являлись частью плана, заключавшегося в намерении отделаться от всего местного населения путем изгнания и истребления его для того, чтобы колонизировать освободившиеся территории немцами».
Оберлендер являлся одним из исполнителей этих планов.

Чрезвычайная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков на основе материалов произведенного расследования и других документальных материалов, имеющихся в распоряжении Комиссии, учитывая положения Устава Международного военного трибунала, учрежденного Соглашением четырех союзных держав от 8 августа 1945 года для суда над главными немецкими военными преступниками, считает установленным, что Теодор Оберлендер совершил преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности.

Председатель Чрезвычайной
государственной комиссии Н. ШВЕРНИК

Члены Чрезвычайной комиссии В. ГРИЗОДУБОВА
Т. ЛЫСЕНКО
Митрополит Крутицкий и Коломенский НИКОЛАЙ

Ответственный секретарь П. БОГОЯВЛЕНСКИЙ

"Слышен звук военных труб и топот лошадей". Как формировались "Соловьи".

Из стенограммы
протокола допроса арестованного
Кука Василия Степановича
от 3 июня 1954 г. г. Киев

ВОПРОС: Кроме указанной Вами работы на германскую военную разведку, какие проводились мероприятия для того, чтобы использовать украинское националистическое подполье в интересах фашистской Германии?

ОТВЕТ: Когда готовилось нападение фашистской Германии на Советский Союз, то в это время немецкая военная разведка договорилась с «Проводом» ОУН, руководимым Бандерой, о создании т. н. «легиона» из числа украинских националистов для участия в войне на стороне фашистской Германии против Советского Союза.
По заданию «Провода» ОУН вовлечением украинских националистов в этот «легион» занимался Ярослав Стецько. В общей сложности тогда было вовлечено в «легион» до 500 человек украинских националистов. Лица, служившие в этом «легионе», были обмундированы в немецкую форму и по существу поступили на службу в армию фашистской Германии.
Командование этим «легионом» было поручено Роману Шухевичу.
Указанный «легион» вместе с фашистской армией с началом Отечественной войны вступил на территорию западных областей Украины.

Из стенограммы
протокола допроса арестованной
Таньчакивской Анны Ярославовны
от 29 декабря 1949 г., г. Львов

(жена В.Горбового, функционера УВО и ОУН, секретаря Украинского Национального Комитета, члена "правительства" Я. Стецько.

ВОПРОС: По чьей инициативе организовывались встречи руководителей ОУН с представителями немцев.

ОТВЕТ: Инициаторами этих переговоров были Бандера и Горбовой, который, кстати, намечался министром иностранных дел в т. н. «Украинском правительстве». Однако позвольте мне на поставленный вопрос ответить более обстоятельно.

ВОПРОС: Отвечайте.

ОТВЕТ: ...Украинские националисты, боясь репрессий со стороны советских органов - бежали на территорию т. н. «генерал-губернаторства», где немцами были хорошо приняты. Немцы прекрасно понимали, что украинские националисты являются злейшими врагами советского народа, и что их можно будет использовать в предстоящей войне против Советского Союза.
После раскола ОУН немцы первое время более благосклонно относились к мельниковцам. В начале же 1941 г., т. е. незадолго до нападения Германии на Советский Союз, немцы изменили свое отношение к бандеровцам и начали их привлекать к сотрудничеству, используя последних, как свою агентуру на Востоке.

К этому периоду, как раз и относятся совместные совещания руководителей ОУН с немецкими официальными представителями, которые имели место весной 1941 г.
Как я уже показала, цель всех этих посещений в основном сводилась к тому, чтобы нанести совместный удар против Советского Союза, в связи с подготовкой Германии к войне, а для этого нужно было наладить контакт с немцами, пойдя на услужение последним, несмотря на то, что это шло в разрез с теми «идеями», о которых трубили националисты.
Здесь, как выражался Горбовой, все средства были хороши.

В этой обстановке и было проведено первое совещание, что имело место в конце февраля 1941 г. Причем организационная сторона этого вопроса Бандерой была возложена на меня. Последний дал мне для этой цели 450 злотых и предложил организовать ужин, на котором будут присутствовать: шеф Краковского гестапо Гайм и другие представители.
Вечером в квартиру пришел Гайм в сопровождении неизвестного мне немецкого генерала, а затем прибыло около 25 руководящих участников ОУН, среди которых были члены Центрального «Провода» ОУН - Горбовой Владимир, Шухевич Роман, Старух Ярослав, Ленкавский Степан, Равлык Иван, Гасын Алексей, Турчманович и др. Бандера же на этом ужине почему-то не присутствовал.

Насколько я помню, на первой встрече каких-либо политических вопросов не разрешалось и мне кажется, что она была организована с целью сближения руководителей ОУН с немцами.

Примерно через 2 недели после указанной встречи, ко мне обратился член Центрального «Провода» ОУН Шухевич Роман, который вручил мне 600 злотых и предложил взять на себя организацию вечера, на котором должны встретиться руководители ОУН и представители немецкого командования, что мною и было принято к исполнению.
На состоявшейся встрече, кроме руководителей ОУН, был тот же генерал, что присутствовал и на первой встрече, а также присутствовали еще два старших немецких офицера, фамилии которых не помню и капитан, проживавший с нами по соседству.

Как я уже показала, что этот вечер был организован по инициативе Шухевича, который и являлся старшим на вечере. Он все время находился вместе с немецким генералом, совместно обсуждая вопросы, связанные с предстоящей борьбой националистов за отторжение Украины от СССР.

ВОПРОС: Как немцы реагировали на это?

ОТВЕТ: Из этих встреч я пришла к выводу, что немцы довольно благосклонно относились к идеям национализма. Больше того, на этом вечере капитан Улле, в присутствии немецкого генерала, поднял тост за «Самостоятельную Украину».

ВОПРОС: Под протектором Германии?

ОТВЕТ: Бесспорно, да.

ВОПРОС: Тогда же поднимался вопрос о вооруженном вторжении в пределы Украинской ССР. Так ли Вас следует понимать?

ОТВЕТ: Нет, вопрос вооруженного вторжения немецких войск в пределы СССР был поднят на третьей встрече руководителей ОУН с немецкими представителями, происходившей снова в моей квартире... На этот раз был устроен прием в честь личного представителя Гитлера и так называемых восточных областей д-ра Фегля. При этом, кроме Фегля, присутствовали Бандера, Стецко и мой муж Горбовой Владимир.
Во время завтрака Фегль, обращаясь к Бандере, Стецко и Горбовому, подняв тост, заявил, что настало время активнее действовать националистам, так как уже якобы «слышен звук военных труб и топот лошадей», давая этим понять, что вопрос нападения Германии на Советский Союз будет решен в ближайшее время.
После завтрака Фегль, Бандера, Стецко и Горбовой совещались между собой, однако при этом я не присутствовала.

ВОПРОС: Как реагировали представители ОУН?

ОТВЕТ: Довольно активно, ибо буквально на следующий день было создано правительство, т. н. - «Украинского государства» во главе которого стал член Центрального «Провода» ОУН Стецко Ярослав, а министром иностранных дел был назначен мой муж Горбовой Владимир.

ВОПРОС: Покажите о Стецко более подробно.

ОТВЕТ: Со Стецко Ярославом я была знакома еще со времени процесса по делу убийства Перацкого, однако ближе с ним познакомилась в 1940-1941 гг. в Кракове, где он неоднократно бывал у нас в квартире. После нападения Германии на СССР Стецко выехал в г. Львов, где по радио провозгласил «Самостийную Украину», после чего немцами был арестован. Какова его судьба в настоящее время, мне не известно.

ВОПРОС: Как в дальнейшем реагировало немецкое командование на деятельность националистов?

ОТВЕТ: Вскоре после нападения Германии на СССР в адрес Гитлера был направлен меморандум от имени украинских политических партий, в котором вновь поднимался вопрос о создании «Самостийной Украины», украинской армии и т.д.
В ответ на это от Гитлера последовало распоряжение о создании т. н. украинского легиона под руководством Шухевича Романа, которому немцы присвоили звание капитана немецкой армии, а легион был направлен на Восточный фронт.
Таким образом, создание этой воинской части и было по сути единственным положительным ответом Гитлера на меморандум националистов, а затем последовала волна арестов среди националистов бандеровского направления.

ВОПРОС: Вы упоминали Романа Шухевича, охарактеризуйте его более подробно.

ОТВЕТ: Шухевича я знаю примерно с 1925 г. по совместной учебе в гимназии г. Львова и работе в украинской организации «Пласт».
После окончания гимназии встречалась с ним редко, но во время процесса по делу убийства Перацкого оказывала ему материальную помощь.
В 1939-1941 гг. снова встретилась с Шухевичем в Кракове, он был одним из приближенных Бандеры и, как я уже показала, являлся инициатором встречи руководителей ОУН с немецким командованием в Кракове. Мне также известно о том, что Шухевич пользовался большим покровительством у немцев.
Находясь с 1945 г. в подполье, я слышала о том, что Шухевич в настоящее время руководит деятельностью ОУН на Украине, однако лично я с ним после 1941 г. не встречалась.

Однажды вечером, к концу совещания, в комнату, где я лежала будучи нездорова, зашел представитель УНДО - Мудрый Василий и со слезами радости на глазах заявил мне, что этот день является самым счастливым в его жизни, так как сегодня было достигнуто соглашение об объединении украинских политических партий, во главе которых учрежден специальный комитет, председателем же этого комитета был избран Горбовой Владимир. Последний мне рассказал, что совещание выработало меморандум с изложением своих политических принципов и организационных мероприятий по созданию т. н. «Украинского правительства».
В частности, в этот меморандум было выдвинуто требование о немедленном создании «Украинской армии». Меморандум был направлен Гитлеру за подписью председателя комитета - Горбового.

Как мне известно, Гитлер не согласился полностью с требованиями, выдвинутыми в меморандуме.

На этом же совещании было принято решение о провозглашении «Самостоятельной Украины» от имени проводника ОУН Бандеры Степана, а премьер-министром, как я уже показала, был утвержден один из ближайших друзей Бандеры - Стецко Ярослав.
Мой муж Горбовой был утвержден заместителем премьер-министра и министром иностранных дел, причем в состав «правительства» вошли только сторонники Бандеры.
В заключение должна сказать, что указанное выше совещание проходило под углом зрения тесного сотрудничества с немцами для совместной борьбы с Советским Союзом.

Т. Д. Лысенко. Сейчас попросим выступить свидетелей. Их выступления будут переводиться на английский язык. Мы просим присутствующих в зале корреспондентов вопросы, которые возникнут в ходе пресс-конференции, по возможности задавать в письменном виде.
Слово предоставляется свидетелю Мельнику Григорию Ивановичу

Г. И. Мельник. Я служил под командованием Оберлендера и знаю о его преступлениях.

С весны 1939 г. я проживал в Кракове и там же осенью 1940 г. был вовлечен в организацию украинских буржуазных националистов. Эта организация направила меня вместе с другими украинцами в город Крыница, где мы под руководством немецких инструкторов проходили предварительную войсковую подготовку. Затем нас перевезли в Германию, в Нойгаммер, где из украинских националистов сформировали батальон «Нахтигаль».

Этот батальон состоял из четырех рот общей численностью около тысячи человек, командовали батальоном немецкий офицер Херцен и один из главарей украинских буржуазных националистов — Роман Шухевич. Командный состав батальона был из немцев, а их заместителями являлись украинские буржуазные националисты, знавшие немецкий язык. Мы были обмундированы в немецкую форму Вермахта. Отличительными знаками являлись желто-голубые полоски для погон и металлический знак «тризуб».

18 июня 1941 г. наш батальон прибыл под город Радымно на советскую границу.
Там нам стало известно, что наша часть подготовлена для выполнения карательных функций в связи с предстоящей войной с СССР.

После нападения гитлеровцев на Советский Союз наш батальон шел за передовыми немецкими частями и 29 июня прибыл в город Янов под Львовом.
В лесу под Яновом я видел все командование батальона в сборе. Там был и Оберлендер в чине обер-лейтенанта; как рассказывали, он являлся представителем высшего немецкого командования и политическим руководителем нашего батальона.

30 июня 1941 г. наш батальон вступил во Львов. Проходя по улицам, по приказанию командования, мы распевали песни, в том числе и погромную песню, призывающую к уничтожению коммунистов, евреев и поляков.

В городе Львове батальон размещался в разных местах. Из нашего взвода и из других взводов в тот же день по приказу Оберлендера и Шухевича была отобрана группа легионеров общей численностью около восьмидесяти человек. Среди них были Лущик Григорий, Панькив Иван, Панчак Василий и другие.
Через 4—5 дней эти люди возвратились и рассказывали, что они арестовали и расстреляли много жителей города.

Панькив и Лущик говорили, что они вместе с участниками ранее заброшенных диверсионных групп получили от Оберлендера и Шухевича списки подлежащих аресту людей. Арестованных свозили в определенные места, среди которых я запомнил названную ими бурсу Абрагамовича, а затем по приказу Оберлендера и Шухевича арестованных расстреляли. Мне Лущик и Панчак говорили, что они лично расстреляли на Вулецкой горе польских ученых, и назвали их фамилии, среди которых мне хорошо запомнилась фамилия профессора Бартеля, известного мне как бывшего министра панской Польши.

По окончании этой акции батальон был собран в казармах по Стрыйскому шоссе. Примерно 6 или 7 июля выступил перед батальоном Оберлендер и заявил, что задание в городе Львове выполнено правильно, но поставленные перед нами задачи требуют дальнейшего продвижения вперед.

После этого мы выступили из Львова по направлению к городу Золочев.
Командный состав батальона из немцев отличался большой жестокостью по отношению к советским людям. Я лично видел, как один фельдфебель из нашего батальона возле Стрыйских казарм застрелил ни в чем не повинную молодую девушку.

В городе Золочев мы находились несколько дней, охраняя военнопленных. Командованием батальона было приказано выявлять среди военнопленных коммунистов, а затем уничтожать их.

Из Золочева наш батальон прибыл в Тернополь, где по приказу Оберлендера и Шухевича была отобрана группа из 380 человек, в которой был и я. Нас направили под командой Сидора Василия, заместителя Шухевича, в город Сатанов.
В предместье Сатанова Сидор отобрал около двадцати человек и повел их в город, где они начали расстреливать мирных жителей по списку, имевшемуся у Сидора. Приказ об уничтожении жителей Сатанова, как позднее стало известно, Сидор получил вместе со списками лично от Оберлендера и Шухевича. Оставшаяся часть группы, где был и я, закрывала выходы из города. Придя в город, я видел на улицах и во дворах много убитых людей, среди которых были трупы не только взрослых, но и детей.

Пока мы находились в Сатанове, основная часть батальона вместе с командованием поместилась в Михамполе, где также были случаи расстрелов мирных жителей.
Затем весь батальон собрался в городе Юзвин, где также имели место убийства ни в чем не повинных советских людей.

Из Юзвина батальон был отправлен обратно в Германию, в Нойгаммер. Там я прекратил службу у немцев и порвал с украинскими буржуазными националистами, возвратился в Краков, где и работал по 1945 г. Вот коротко то, что я хотел сказать о преступлениях Оберлендера и «Нахтигаля».

Т. Д. Лысенко. Слово предоставляется свидетелю Шпиталь Ярославу Ивановичу.

Я. И. Шпиталь. До 1939 г. я проживал в селе Стрильбичи Старо-Самборского района Львовской области. Перед приходом Советской Армии, в этом же году я, поддавшись националистической пропаганде и не зная советской действительности, уехал на Запад и проживал в Польше.

В начале 1941 г. я был вовлечен в организацию украинских националистов членом этой организации Свободой, который был известен как сотрудник «Абвера». Меня направили в Краков, а оттуда в Бранденбург, где я был зачислен слушателем разведывательно-диверсионной школы, в которой обучалось около ста человек.

Через некоторое время поручик Босый, приехавший из Берлина, объявил нам, что в Нойгаммере формируется украинский батальон, который явится зародышем украинской националистической армии и вместе с гитлеровскими войсками будет освобождать Украину. Из нашей школы в этот батальон было направлено около семидесяти человек.

Я по окончании школы 10—11 июня 1941 г. вместе с Гиркой, Грыциным, Фитьо, Щирбой и Стельмащуком с диверсионной целью перешли границу в районе Славска Львовской области. Однако возложенного на нас задания мы не выполнили.
В Львов я прибыл на третий день его оккупации и на улице Подвальной встретил знакомых мне легионеров из батальона «Нахтигаль» Швеца и Шкитака, одетых в немецкую форму с отличительными знаками — сине-желтыми ленточками на погонах и знаком «тризуб» на груди.

Шкитак сказал мне, что они, легионеры, первыми вошли во Львов, и тут же указал на проходившего мимо нас офицера и сказал: «Это Шухевич, один из командиров батальона».

(Герой Украины - сидит второй слева)

Шкитак очень торопился, он сообщил, что в составе группы легионеров по приказу командования батальона едет в район Великие Мосты Львовской области для ликвидации поляков и евреев.

Там же, во Львове, я встретил своего знакомого, Маевского, по кличке «Косарь» — руководителя пропаганды центра организации украинских националистов, который предложил мне идти в личную охрану Лебедя — одного из главарей украинских националистов.

Лебедь меня знал еще раньше, по Кракову, согласился с предложением Маевского и принял меня в свою охрану, но заявил, что я должен быть слепым, глухим и немым.
Мы размещались в доме по улице Драгоманова (бывшая Мохнацкого), № 22, в левом флигеле первого этажа.

В подвале этого дома находились арестованные, которых ночью выводили по одному во двор и там расстреливали.
Расстрелы производили немцы и легионеры из батальона «Нахтигаль» из малокалиберных винтовок и пистолетов, чтобы было меньше шума.

Я сам видел, как лежащих во дворе людей освещали электрическими фонарями и тех, кто еще был жив, расстреливали. Потом их увозили в не известном мне направлении.

Я все это видел из окон комнаты, в которой мы размещались.
В одну из ночей привезли на автомашинах группу арестованных, их сразу отвели на второй этаж, где учинили им допрос и избивали. Ругань, крики, стон и плач были хорошо слышны в нашей комнате. Через некоторое время этих арестованных сбросили с балкона второго этажа на бетонированную площадку двора, после чего достреливали. Убитых быстро увезли.

За эти три дня там было расстреляно несколько десятков человек. Аресты и расстрелы производились по заранее подготовленным спискам.
Вот это все, что я могу сказать о злодеяниях немцев и легионеров батальона «Нахтигаль» в первые дни оккупации Львова.Т. Д. Лысенко. Слово предоставляется свидетелю Сулиму Теодору Васильевичу — бывшему узнику Освенцима.Т. В. Сулим. Я бывший узник Освенцима и Маутхаузена под № 155027, неизгладимо оставшимся на моем теле. В этих лагерях смерти я выпил до дна горькую чашу страданий, уготованную человечеству нацистами. Я видел, как люди тысячами гибли от непосильной работы, холода, голода, электрического тока, пуль и палок, как гитлеровские изверги на горы человеческих трупов забрасывали изможденных, но еще живых моих собратьев, моливших о пощаде. В моей памяти сохранились чудовищные картины угона в газовые камеры тысяч голых детей, женщин и мужчин, Мне пришлось в течение трех лет дышать гарью человеческих тел, беспрерывно сжигавшихся в лагерных крематориях.

И поэтому, когда из сообщений прессы мне стало известно о выяснении роли Оберлендера в совершении тех страшных преступлений, которые имели место в первые дни оккупации нацистами города Львова, я счел своей священной обязанностью, своим долгом перед человечеством рассказать об этих преступлениях, поскольку сам лично являлся их очевидцем.

До войны я постоянно проживал во Львове. В ночь с 29 на 30 июня 1941 г. этот город был занят немецко-фашистскими войсками. Вместе с ними в город ворвались и вооруженные украинские националисты, которые были одеты в полевую форму немецкой армии и имели на погонах знак отличия в виде желто-голубой ленточки. Вскоре стало известно, что эти националисты составляют батальон «Нахтигаль», находившийся под немецким командованием.

После захвата города немецкие бандиты, гитлеровцы и их сподручные — украинские националисты из «Нахтигаля», стали жестоко расправляться с мирным населением. Начались массовые аресты, расстрелы, пытки и глумления над жителями города. В городе не было улицы, на которой не валялись бы трупы людей.

30 июня 1941 г. я видел, как солдаты «Нахтигаля» выволокли из дома № 65 по ул. Потоцкого моего соседа — 23-летнего студента Трояновского и тут же в овраге за домом расстреляли его. В этот же день на улице Коперника я был свидетелем расстрела большой группы людей, которых фашисты конвоировали по направлению улицы Сталина. Истекавших кровью раненых фашистские изверги добивали прикладами и каблуками сапог.

Кровавую расправу фашистские палачи учинили над интеллигенцией Львова. В первые же дни оккупации по городу разнеслась весть о том, что гитлеровцами арестованы такие видные ученые, литераторы, юристы и медики, как Бартель, Бой-Желенский, Вайгль, Гилярович, Домасевич, Мундт, Новицкий, Островский, Пилят, Ренцкий, Серадский, Стожек и другие. Стало известно, что их содержат в застенках бурсы Абрагамовича под охраной гитлеровцев и украинских националистов.

И вот мне лично пришлось быть свидетелем расстрела людей, содержавшихся гитлеровцами в бурсе Абрагамовича. В то время я проживал по улице Потоцкого, дом № 63, кв. 12, на 4-м этаже. 3 июля 1941 г., под вечер, из окон моей квартиры я увидел следующую картину: группа вооруженных солдат со стороны бурсы Абрагамовича вниз по Вулецкой горе вела под конвоем семь человек гражданских лиц, несших на себе лопаты. Дойдя примерно до половины Вулецкой горы, конвоиры остановились и, как было видно по их жестам, заставили этих людей копать яму. Когда они выкопали могилу, я увидел, как фашисты расстреляли их, зарыли трупы и удалились в направлении бурсы Абрагамовича. В ночь с 3 на 4 июля я несколько раз слышал выстрелы и автоматные очереди, доносившиеся с Вулецкой горы.

На следующий день утром я встретил своего соседа, поляка по национальности, Пионтека Станислава и рассказал ему о происшедшем. Пионтек подтвердил, что он тоже все это видел и слышал и что прошедшей ночью гитлеровские варвары совершили чудовищное злодеяние. «На склонах Вулецкой горы,— заявил со слезами старик Пионтек,— фашистские палачи расстреляли цвет польской интеллигенции».

Гитлеровцы и их сподручные — украинские националисты из «Нахтигаля» продолжали творить свои чудовищные злодеяния и в последующие дни. Много невинных граждан они повесили на балконах разных зданий Львова. На балконе Оперного театра были повешены 12 человек, среди которых находился и мой друг, студент университета, Сергей Глебовицкий. Злодеяния, которые были совершены фашистами и их сподручными — украинскими националистами из «Нахтигаля» в первые дни оккупации Львова, по своей жестокости превосходили до того известные в истории человечества.

(показания по действиям батальона "Бергманн" на Кавказе опущены)

Т. Д. Лысенко. Товарищи и господа, мы заслушали выступления шестерых из десяти присутствующих свидетелей. Чтобы не затягивать пресс-конференцию, нам кажется целесообразным не заслушивать подробные показания остальных свидетелей, тем более что в президиум конференции поступил ряд вопросов, на которые мы просим свидетелей ответить.Иностранные журналисты на пресс-конференции.

Первый из вопросов следующий: кто ещё, кроме свидетеля Сулима, осведомлён о судьбе польских учёных?

В распоряжении Чрезвычайной комиссии имеются документы 1944 г. о расследовании злодеяний в городе Львове, показания профессора Гроера, оставшегося в живых, показания вдовы профессора Ломницкого. Свидетелем был также и Гресько, находящийся здесь, на пресс-конференции.

Слово для ответа предоставляется свидетелю Гресько Михаилу Николаевичу.М. Н. Гресько. В 1941 г., когда немцы захватили Львов, я проживал в этом городе по улице Малаховского (ныне Пожарского), в доме № 2, расположенном рядом со зданием бывшей школы, которая в 1939 г. носила название бурсы Абрагамовича. Первые дни оккупации я старался из дому не выходить. От соседей, проживавших рядом, я узнал, да и сам я в этом убедился, когда вышел на улицу, что вместе с гитлеровскими войсками во Львов вступила часть украинских националистов в немецкой форме под командованием Романа Шухевича, известного украинского националиста.

Шухевича я знал ещё со времён панской Польши. Мне приходилось сталкиваться с ним по работе. Он работал в рекламном бюро или фирме «Фама». В первые дни июля 1941 г. я увидел Шухевича на улице в форме немецкого офицера.

Спустя несколько дней, может быть, на следующий день, я узнал тоже от соседей, что во Львове немцы вместе с украинскими националистами произвели аресты видных учёных, профессоров, деятелей культуры и науки, принадлежащих к польской национальности. Я узнал, что часть этих арестованных содержится в помещении бурсы Абрагамовича, то есть в здании рядом с нашим домом.
Окна лестничной клетки дома, в котором я проживал, выходят во двор этой школы. Однажды я увидел, как из двери чёрного хода немцы выводили на прогулку людей, одетых в гражданское платье. Между ними была одна женщина и один хромой мужчина. Среди арестованных я увидел и узнал бывшего ректора торгово-экономического института, который я окончил, профессора доктора Генриха Каровича и знакомого мне профессора Львовского политехнического института Ломницкого. Фамилии остальных заключённых мне не известны.

Спустя несколько дней я узнал, что всех этих арестованных немцы совместно с украинскими националистами расстреляли тут же на этой горе, недалеко от здания школы. После этого я больше не видел, чтобы во дворе школы прогуливались заключённые.

Т. Д. Лысенко.
Следующий вопрос таков: кто ещё из свидетелей может рассказать о злодеяниях батальона «Нахтигаль»?
Слово для ответа предоставляется свидетелю Макаруха Ивану Николаевичу.

И. Н. Макаруха. До войны я работал заместителем председателя райисполкома в городе Судовая Вишня Львовской области. На пятый день войны я и другие районные работники в связи с приближением немцев выехали из Судовой Вишни. Я выехал с женой и детьми. Когда приехал во Львов, я остановился у своего знакомого Собчака, который работал управдомом, он дал мне квартиру по ул. Немцовича, дом 44. Мы с женой думали ехать дальше — за советскими войсками, но немцы заняли Львов, и мы были вынуждены остаться на оккупированной территории. В первые же дни меня увидела на улице Мария Лещишина. Она меня выдала гитлеровцам. Меня задержали и отвели в тюрьму. В камере, где я сидел, находились евреи, поляки и один русский. Из моих знакомых были Зильбер и поляк Жуковский.

По ночам меня водили на допрос, сильно избивали — до бессознательного состояния. На допросах твердили, что я изменник украинского народа. На последнем допросе меня допрашивал вместе с двумя немцами украинский националист Шухевич.
Он прочитал мне справку, составленную известным в городе Судовая Вишня националистом Гнатишаком Нестером. В справке было указано, что я советский активист. Шухевич потребовал, чтобы я назвал известных мне партийных и советских работников, угрожал мне расстрелом или помещением в концентрационный лагерь.

Каждую ночь в камеру приводили новых людей, преимущественно евреев, а поздно ночью забирали по нескольку человек, они больше не возвращались. Выводили их немцы и украинские националисты. Эти украинцы носили на груди значок в форме тризуб

Открыть больше изображений

[quote=Гость]
ЧЕРВОНО-ЧОРНИЙ:

Документы в студию!!!

Хоть ОДИН документ ОУН-УПА, где бы представители других народов назывались нелюдями.

Уверяю вас, что ТАКОГО документа не существует в природе!

Надеюсь, у вас хватит благоразумия не считать документами ссылки на советскую публицистику 50-х годов, статьи в некоторых газетенках и т.д.
[/quote]
----------------------

Мало того,что они не считались людьми-русские,поляки,румыны,евреи-но их ОУН-УПА призывала уничтожать!

Житель Флориды Джозеф Местас: "Саакашвили хуже, чем Гитлер" Николай Гритчин Он знает, что говорит. Голос правды принадлежит жителю штата Флорида, в прошлом почтовому менеджеру, а ныне пенсионеру Джо Местасу. Ему достаточно было самому приехать на Кавказ, чтобы понять, кто развязал войну. Несогласный американец дал во Владикавказе интервью корреспонденту "Известий" Николаю Гритчину.

вопрос: Как давно вы в Осетии?

ответ: Уже неделю. Приехал в прошлое воскресенье, еще до начала войны в Южной Осетии. У меня там в Джаве были жена Жанна и дочка Сандра, которой скоро пять лет. Они гостили у родителей жены уже три месяца.

в: Ваша супруга осетинка?

о: Да. У ее родителей фамилия Царитовы. Я сам гостил у них четыре раза за последние годы. И прожил в Южной Осетии в общей сложности около года. У меня есть даже гражданство этой республики. Осетины очень сердечны. Они настоящие. Не болтуны.

в: Жена и дочка попали в зону боевых действий?

о: Это произошло несколько дней назад, когда грузинские бомбардировщики совершили налет на Джаву. Одна из бомб взорвалась в 200 метрах от дома моих тестя и тещи. В здании вылетели стекла. Жанна с Сандрой сразу убежали. Безо всего. Только с теми вещами, что на них были. Жена позвонила мне и плакала. Я тоже очень плакал. И думал: если что-нибудь случится с моей семьей, я поеду в Тбилиси и найду Саакашвили.

в: Зачем?

о: А этого я вам не скажу. Можете сами догадаться.

в: Вы смогли помочь жене и дочке?

о: Мой знакомый ехал на границу и согласился взять меня с собой. Там я разыскал Жанну и Сандру. С ними были дети соседки, тоже беженцы. Я привез их на такси во Владикавказ. А жена вернулась в Джаву за своими родителями и приехала с ними сюда позже.

в: Где вы здесь остановились?

о: У сестры жены во Владикавказе трехкомнатная квартира. У нее пока и живем. Там нас набралось семь человек.

 в: Что вы думаете об этой войне?

о: То, что говорит о ней пропаганда США и западных стран, - неправда. Южная Осетия и Россия не начинали эту агрессию. Это должны все знать. А Джордж Буш и Саакашвили должны отвечать. Это не война, это хуже, чем война. Война - когда солдат стреляет в солдата. А грузины убивали детей, женщин. От хороших знакомых я знаю, что грузинские танки уничтожили осетинское кладбище.

в: По возвращении в Америку вы расскажете, что видели и пережили здесь?

о: Обязательно. Я уже отправил по электронной почте письма Кондолизе Райс, руководителю ОБСЕ.

в: Когда вы возвращаетесь во Флориду?

о: Пока не знаю. Жена очень переживает за своих родственников. У ее двоюродной сестры в Цхинвали на днях убили мужа. У нас с женой много друзей, которые потеряли свои дома, они разрушены, сгорели. Я недавно разговаривал с женщинами - беженками из Цхинвали. Они рассказали, как грузины резали горло водителю маршрутки. Это ужасно! Саакашвили хуже, чем Гитлер.

www.geocities.com/holod3233/

В 1938 году член ОУН <Щука>, он же Роман Шухевич становится офицером Абвера, по заданию которого в звании лейтенанта выезжает в Закарпатье. (ЦГАВОВУ Украины, ф.4628, оп.1, д.6, л.6-9).
 

Аноним или Анонимка из Донецка,нехорошо это, наговорить оппоненту гадостей,а когда оппонент попросил:"Если у вас есть,чем опровергнуть подлинность этих фотографий и свидетельства-свидетелей,милости прошу! А так у вас пан(ка) Аноним-Анонимка явный признак Парадокса Дурака".
Вы просто слиняли. Ну,что можно сказать на такое поведение?
Ответ напрашивается один-вы просто глупый человек!
Вы писали,что я придумал какие-то дурацкие парадоксы.Смею вас заверить-это не я придумал.
Лично о вас и для вас.
 Парадокс дурака.(http://www.fromua.com/kio/fe108c813f4c1.html)

Известен парадокс дурака. Он заключается в том, что один дурак может задать такой вопрос, что сотня умных не ответят. Вопрос только в одном: а надо ли мучиться в поисках ответа на заведомо идиотские вопросы? Ведь все одно заряженный на провокационный вопрос мудрак своими воспаленными мозгами каждый раз будет сочинять все новые.

У Шукшина есть рассказ «Срезал». Так вот, там местный сельский оригинал Глеб Капустин по свойству склочного характера, «мстительно щуря глаз», любил прилюдно задавать глупейшие вопросы знаменитым односельчанам, наведавшимся на свою малую родину. А те, разинув рот, не могли ответить на вопрос типа: «Как современная философия определяет понятие невесомости?». И, разумеется, в глазах сельской общественности приехавшие на побывку знаменитости резко понижались в статусе. Что называется, «срезал» на лету ученых земляков, расслабившихся в деревенской пасторали. Знай наших, сермяжных!

Еврейка в толпе мужчин.
Фото №16 на странице 235 книги В.Полищука "Доказательства преступлений ОУН и УПА". Фотография №16 происходит из израильского архива "Яд Вашем", в котором обозначена номером 7801.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Избитая палками еврейка упала.
Фото №5 на странице 230 книги В.Полищука "Доказательства преступлений ОУН и УПА". Фотография №5 происходит из израильского архива "Яд Вашем", в котором обозначена номером 7789.

Обратите внимание на рожи мучителей.

Другая обнажённая молодая еврейка.
Фото №12 на странице 233 книги В.Полищука "Доказательства преступлений ОУН и УПА". Фотография №12 происходит из израильского архива "Яд Вашем", в котором обозначена номером 7799.

Фотографии плохого качества, но они наглядно демонстрируют ужасные львовские события июля 1941 года. Таких снимков существует достаточно много. Некоторые будут представлены позже вместе с текстом.(штурман)

Фото 19 – ПОДЯРКОВ (PODJARKÓW), уезд Бобрка, воеводство львовское. 16 августа 1943.
Одна из двух семей Клещинских в Подяркове замучена ОУН – УПА 16 августа 1943 года. На плане семья из четырёх человек – супруги и двое детей. Жертвам выковыряли глаза, наносили удары по голове, прижигали ладони, пробовали отрубать верхние и нижние конечности, а также кисти, нанесены колотые раны на всём теле и т. п.
Фотограф неизвестен. Фотография опубликована благодаря архиву.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фото 13 – КАТАЖИНОВКА (KATARZYNÓWKA), уезд Луцк, воеводство луцкое. 7/8 мая 1943.
На плане трое детей: двое сыновей Петра Мекала и Анели из Гвяздовских – Януш (3 года) с поломанными конечностями и Марек (2 года), заколотый штыками, а в середине лежит дочка Станислава Стефаняка и Марии из Боярчуков – Стася (5 лет) с разрезанным и открытым животиком и внутренностями наружу, а также поломанными конечностями. Преступления совершены ОУН – УПА (OUN – UPA).
Фотограф неизвестен. Фотокопия с оригинала А – 6816 опубликована благодаря архиву.

МАЙОР ТРИДОЛЯ ИЛИ ПИСАКА С БОЛЬШОЙ ДОРОГИ!!! 04.06.2007

Это сейчас Владимир Александрович может сколько угодно рассказывать, что его «повязали» за опасное для жизни распространение самиздата среди красноармейцев. На самом деле КГБ взял его на классическом компромате. Все остальное – дело техники. Прихваченный «за жабры» эпистолярий выполнял мелкие поручения КГБ, которые для некоторых людей обернулись годами тяжелого лагерного быта. По заданию спецслужб Яворивский демонстрировал «идеологически вредное поведение», встречаясь с неблагонадежными лицами и распространяя самиздатовскую литературу. Потом это все документировалось и отсылалось по, угадайте какому, адресу. МАЙОР ТРИДОЛЯ ИЛИ ПИСАКА С БОЛЬШОЙ ДОРОГИ!!! Предел лицемерия с бандеровским душком Убийцы Василя СТУСА открыли в его музее зал в свою честь Удивительно, но и возмущает молчание нормальных СМИ о Конференции киевской организации Общества Мемориал имени Василия Стуса, которая приняла решение о предоставлении статуса Музея советской оккупации ранее действовавшей экспозиции Забвению не подлежит: хроника коммунистической инквизиции. И нашли же где открыть этот музей. Общество Мемориал - под патронатом убийц Василия Стуса. Именно Драч, Павлычко и политпроходимец бандеровского покроя Яворивский - кучка завистников - оклеветала Василия. И повторно еще раз, после окончания его срока от звонка до звонка - в восемь лет! И снова тюрьма, но уже посмертно! Напомним читателям о чем мы писали несколько месяцев назад. _________________________________________________________

Тридцать пять лет началу истребления талантливых конкурентов Палачи Василия Стуса или Писатели с большой дороги Когда Василий услышит фамилии людей, написавших это письмо, он не поверит. Ему дадут документ в руки. Под "письмом, заклеймившим позором", он увидит три подписи. Павлычко, Драч, Яворивский. Голова Василия упадет на грудь. Он прикроет глаза, подожмет губы. Спустя минуту он обратится к судье: - Я не политик. Не борец какой-то там… Я - поэт, понимаете? Поэт… За что вы меня судите? За стихи? Ответом ему будет приговор - восемь лет за "националистическую деятельность и клевету на советскую действительность"… Текст доноса: Председателю КГБ СССР тов. Андропову Ю.В. копия: Первому секретарю правления СП СССР тов. Маркову Г. Уважаемый Юрий Владимирович! Мы, украинские советские писатели, решительно осуждаем действия так называемых литераторов Светличного, Стуса, Сверстюка, Караванского, братьев Горыней, Мороза, Черновола, Осадчего, математика Д. Плюща, В. Некрасова и др., погрязших в националистическом болоте и не раскаявшихся в своей антисоветской деятельности. Нет и не может быть прощения им, замахнувшимся на самое святое - на социализм, на вековечную дружбу между русским и украинским народами, на чувство семьи единой. Их писания, создаваемые с целью подрыва и ослабления советской власти, будут отброшены народом и историей. Заверяем Вас, что никаким отщепенцам не удастся рассорить нас с ленинизмом, с коммунистической партией, с законом. Украинский народ никогда им этого не простит. Подписи: Дм. Павличко, Ив. Драч, Вл. Яворивский …Главным аргументом обвинения на суде будет письмо на имя Андропова от "украинских советских писателей". "… Мы, украинские советские писатели, решительно осуждаем… он замахнулся на самое святое - на социализм!.. нет и не будет прощения… заклеймим позором… решительно осуждаем…". Писатель с большой дороги Владимир Яворивский СПРАВКА В. Яворивский закончил Одесский государственный университет им. И. Мечникова по специальности «преподаватель украинского языка и литературы». По распределению был направлен на Одесское областное радио, где начал трудовую биографию в должности редактора. Затем работал на различных должностях в электронных и печатных СМИ Запорожья и Львова. Член КПСС с 1981 года. В 1970 году он принят в состав Управления действующего резерва КГБ СССР, в звании лейтенанта, в виду перспективности по линии борьбы с буржуазным украинским национализмом, через непродолжительное время личное дело было передано в Центральный аппарат КГБ СССР в Москву и остальное время, до 1992 года, работал под глубоким прикрытием. Санкцию на работу беспартийного коммуниста в Центральном аппарате дал лично Председатель КГБ СССР Ю.В. Андропов. Последняя должность В. Яворивского - зам.начальника одного из отделов Пятого Управления КГБ СССР по Львовской области, офицер действующего резерва КГБ СССР, воинское звание – майор. После распада СССР В. Яворивский активно занимается писательской и общественной деятельностью. Владимир Александрович Яворивский – настоящий офицер и талантливый литератор, лауреат премии Т. Шевченко (1984 г.). Его можно поставить в один ряд с такими людьми, как О. Горчаков и В. Богомолов. Сослуживцы Украинский писатель Владимир Яворивский, известный защитник украинской самобытности и незалежности обладает талантом не только написания книг, но и написания доносов, а также отличается и незаурядными способностями в приватизации общественной собственности. О Владимире Яворивском написано и сказано много «пикантного». И о сотрудничестве с КГБ, и о разбазаривании имущества писательской организации, и о махинациях с деньгами диаспоры, предназначавшимся чернобыльцам. От одних обвинений Владимир Александрович открещивался, от других «отсуживался». Начнем, как полагается, с детских и юношеских лет «гения». Родился он в военную пору 11 октября 1942 года на Винничине в еврейском селе Текловка Крижопольского района в семье служащих: мама была учительницей, а отец- бухгалтером и знали его под фамилией Яворский. Ребенок вырос, решил выучиться на филолога – в 1964 году закончил Одесский госуниверситет им. Мечникова по специальности преподаватель украинского языка и литературы. Интересная деталь: злые языки поговаривают, что специальностью Яворивского-Яворского была все же русская филология, а не украинская, и что в дальнейшем он лукавил в отношении своего диплома. После окончания вуза Владимир пошел работать на одесское радио, затем устроился корреспондентом газеты «Запорожская правда», пописывал в «Прапор юностi», «Литературную Украину», работал на запорожском радио. Был призван в армию, где и началось сотрудничество будущего патриота Украины с КГБ СССР. Это сейчас Владимир Александрович может сколько угодно рассказывать, что его «повязали» за опасное для жизни распространение самиздата среди красноармейцев. На самом деле КГБ взял его на классическом компромате. Все остальное – дело техники. Прихваченный «за жабры» эпистолярий выполнял мелкие поручения КГБ, которые для некоторых людей обернулись годами тяжелого лагерного быта. По заданию спецслужб Яворивский демонстрировал «идеологически вредное поведение», встречаясь с неблагонадежными лицами и распространяя самиздатовскую литературу. Потом это все документировалось и отсылалось по, угадайте какому, адресу. Достоянием общественности стали некоторые факты его «шпионской деятельности». Так, в ноябре 1969 года Яворивский написал донос, в котором рассказал о своей недавней встрече с чехословацким гражданином Мольнаром. После чего за последним было установлено пристальное наблюдение: его заподозрили в сочувствии «пражской оппозиции», незадолго до того разгромленной. Если верить информации, выброшенной в прессу, непосредственно работать на органы госбезопасности Яворивский согласился во время вербовочной беседы в августе 1972 года. Он дал подписку о сотрудничестве и согласии выполнять отдельные поручения органов КГБ под псевдонимом «Тридоля». Есть документы, из которых явствует, что Яворивского тщательно проинструктировали об условиях конспирации и об экстренных способах связи с «центром». Дальше процитируем одну из публикаций о нашем герое под названием «Суд совести» (автор Василий Блаженко ), опубликованной на сайте ВСГО «Трудова Украiна» 08.03.2004 «Яворивский чистосердечно осудил свое антисоветское прошлое. В частности, свое выступление в защиту поэта и лауреата Шевченковской премии 1992 года Игоря Калинца, которого в 1972 году осудили за литературную деятельность на 6 лет тюрьмы и 3 года лагерей. По словам самого Яворивского, Калинец впоследствии даже перестал с ним здороваться. Во время вербовки В.Яворивский также сообщил о том, что в его квартире некоторое время жил его знакомый Богдан Горынь – ранее судимый за националистическую деятельность. После инструктажа В.Яворивский получил задание выявлять националистически настроенных лиц, источники изготовления и пути распространения самиздатовской литературы. Его связь с КГБ в качестве секретного сотрудника продолжалась, по крайней мере, до конца 1970-х годов. За это время В.Яворивский предоставлял в КГБ сообщения информационного плана о лицах, интересующих органы госбезопасности. Кстати, по мнению агентов КГБ, близко знавших его, а также согласно выводам курирующих его в свое время оперработников, «Тридоля» характеризовался как подхалим и приспособленец. Свои очерки, статьи и рецензии он писал о лицах, которые могли быть ему полезны. Например, Яворивский напечатал ряд очерков и статей о некоторых известных писателях и партийных работниках (одним из них был 1-й секретарь Бородянского райкома КПУ). Благодаря соответствующему отношению этих лиц к Яворивскому, ему удалось быстро купить новый автомобиль, а также заполучить постоянную прописку в городе Киеве. По словам члена Союза писателей УССР В.П.Сидоренко (бывшего на профилактической беседе в КГБ), «программа» В.Яворивского в то время была следующая: «Нужно на некоторое время притихнуть, как бы затаиться, разорвать все, тем более известные связи с людьми, которые на подозрении в органах, постараться зарекомендовать себя с наилучшей стороны, стать граждански активным, писать очерки о перспективных коммунистах, в частности о молодых секретарях райкомов, заводить с ними дружбу – они будут идти вверх по служебной лестнице – нам надежнее охрана…». Кроме того, в характеристиках Яворивский проходил как личность, полная тщеславия и любой ценой старающаяся обратить на себя внимание…» Впереди был рывок к вершинам политики и писательской организации: распоряжение чернобыльскими средствами, элитной недвижимостью, строительство особняка и накопление «зелени» на счетах американского банка. Бизнес на Чернобыле После Чернобыльской катастрофы наш патриот Украины быстро сообразил, что на этом можно сделать не только карьеру, но и деньги, и начал страстно эксплуатировать болезненную для украинцев тему аварии. В 1989 году Чернобыль помогает ему пройти в Верховный Совет СССР. Примерно в то же время Яворивский присоединяется к РУХу и начинает «доить» диаспору. Самое раздолье настает, когда он в 1990-м году становится депутатом украинского парламента и более того – председателем «чернобыльского» комитета. В страну неконтролируемым потоком идет гуманитарная помощь, к распределению которой сумел вовремя подключиться наш доблестный писатель. Причем, все фокусы ему удается проделывать безнаказанно. Например, в 1993 году в газете социалистов «Товарищ» появляется первая статья о КГБэшном прошлом националиста Яворивского. Но поскольку газета принадлежала СПУ, а социалисты тогда были не в фаворе, Яворивский скандал замял. Он добился, чтобы информация из архивов СБУ не была выдана, и журналисты проиграли судебный процесс. Через год другая близкая к социалистам газета «Сiльськi вiстi» стала регулярно публиковать куда более серьезный компромат на «чернобiльского коммерсанта». Позднее неоднократно перепечатывались фрагменты письма СБУ на имя вице-премьера Жулинского, опубликованного в этой газете 15 марта 1994 года. Не можем обойти вниманием это письмо и мы. «СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ УКРАИНЫ №14/1509 15 июня 1993 г. Вице премьер-министру Украины ЖУЛИНСКОМУ Н.Г. На №14434/82 от 27 мая 1993г. Уважаемый Николай Григорьевич! В ноябре 1992 г. Комиссией Верховной Рады Украины по вопросам чернобыльской катастрофы в адрес председателя службы безопасности направлен депутатский запрос, с просьбой предоставить информацию о злоупотреблении в процессе получения распределения и предоставления заграничной гуманитарной помощи. В период 1991-1992 гг. в Украину поступила гуманитарная помощь от Министерства обороны Германии в количестве 1600 единиц транспортных средств и 69 наименований воинского снаряжения. Вся эта техника была расположена в Закарпатской области на территории Закарпатского облагросервиса. Потом эта техника по инициативе депутата Яворивского В.А. была распределена между различными организациями и предприятиями, 80 процентов которых отношения к Чернобылю не имеют. В ходе проверки финансово-хозяйственной деятельности исполнительного комитета Международной организации «Союз Чернобыль» выявлено , что МО «Союз Чернобыль» основала 20 коммерческих структур, которые не занимаясь благотворительной деятельностью, пользуются налоговыми льготами и кредитными средствами государства. Все материалы по итогам проверки МО «Союз Чернобыль» и указанных коммерческих структур, после окончательной доработки сотрудниками КРУ Минфина для дальнейшей оценки и принятия решения будут направлены в Генеральную прокуратуру Украины.» Говорят, в то время Яворивский день и ночь проводил в Генеральной прокуратуре, просил заступиться за него всех, кто мог, и в результате практически готовое в отношении его уголовное дело по «чернобыльскому бизнесу» было спущено на тормозах. Его бывший помощник Николай Коваленко написал в газете «Правда Украины», от 10 января 1996 года следующие строки: «Я видел, как Яворивский явно не по средствам обустраивает свою личную жизнь: он построил себе роскошную дачу в селе Перемога Барышевского района под Киевом, незаконно оформил на своего сына во Львове легковой автомобиль из гуманитарной помощи ликвидаторам-чернобыльцам…» В то же время возник скандал и в диаспоре. Сотрудница одного из западных банков, дочь американского бизнесмена украинского происхождения Петра Рубана, неожиданно для себя узнала, куда идут средства, перечисляемые ее отцом на чернобыльскую благотворительность. По ее версии, пользуясь депутатской неприкосновенностью и диппаспортом, Владимир Яворивский привозил деньги в банк чемоданами и каждый раз клал на новый счет. Девушка сделала счета Яворивского достоянием гласности в американской прессе. Но и «банковский скандал» удалось замять. Как? Очень просто. Это сейчас Владимир Александрович, как заслуженный оппозиционер Украины пишет «оды радости» Виктору Ющенко и изничтожительные опусы против его врагов. А 8-10 лет назад он был вполне лоялен к власти, поскольку от нее зависело его личное благосостояние. Через контролируемые им чернобыльские фонды шла не только гуманитарная помощь , которая бессовестно разворовывалась, но и освобожденные от налогов подакцизные товары: сигареты, спиртное, нефтепродукты. В то время Яворивский обзавелся крутой иномаркой и связями на самом верху. Настолько мощными, что погасить скандал в диаспоре ему не составило особого труда. Затем были выборы 1998 года – Владимир Яворивский - первый номер в партийном списке блока НЭП. Впрочем, выборы и блок НЭП, и сам Яворивский проиграли. Но без куска хлеба он не остался: распределял Шевченковские премии как председатель соответствующего комитета. В это же время у его сына появилась фирма, а у самого Яворивского, – оформленные на подставных лиц, - мясокомбинат, два сахарных завода и т.д. Литфондовский маклер В 2001 году наступил новый эпохальный период в жизни Яворивского - он возглавил Союз писателей Украины. Утомленный интригами и не умеющий распорядится имуществом организации Юрий Мушкетик уходит. Ему на смену приходит Владимир Александрович, поднаторевший на чернобыльском бизнесе. И тут же начинается, так называемый, «дерибан» добра НСПУ. Как бы не плакались писатели, но на их организацию ежегодно выделяются немалые деньги. Кроме того, в распоряжении НСПУ такие лакомые для бизнеса куски, как Дом творчества им. Чехова в Ялте, дом творчества «Коктебель», пять корпусов писательского дома отдыха в Одессе, домики в Ирпене, пансионат «Нафтуся» в Трускавце. После прихода Владимира Яворивского к власти в писательской организации, в Интернете появились объявления типа «размещу в доме творчества «Коктебель» без посредников». И на самом сайте Союза украинских писателей http://nspu.kiev.ua/Utexts/bud_vidpoch.htm/ висят подобные рекламные предложения. Кстати, цены, указанные на сайте и те, что запрашивают в действительности, отличаются как минимум в два раза. За лето только от курортной инфраструктуры НСПУ можно легко заработать до миллиона гривен «на карман» по самым скромным подсчетам. Не случайно Яворивский самовольно переориентировал весь денежный поток Литературного фонда НСПУ на созданную им же Дирекцию управления имуществом (ДУМ). Дирекция и перегоняла потоки всех денежных средств Союза через свои счета. Хотя такие операции должны были идти через Литературный фонд, который мог контролироваться членами писательского союза. Интересно, что основным распорядителем средств и имущества ДУМ является бывший водитель Яворивского – Григорий Лебеденко, ставший в одночасье директором. Этот «жлоб с деревянной мордой» отличился тем, что участвовал в драке между писателями, когда те не могли договориться кому быть председателем Союза – Яворивскому или Наталье Околитенко.. Ревизия деятельности Союза показала, что Лебеденко и его патрон лихо раскидывали государственные средства, выделенные на поддержку писательских штанов.. То кинули 250 тыс. гривен на строительство очистительных сооружений в «Коктебеле» какому-то предприятию НИП ООО «Экофлок» ( Киев, ул. Госпитальная ,16, генеральный директор Агафонов), а то ничего строить и не собиралось; то на 30 тыс. гривен, якобы закупили, компьютеры, реальная цена которых втрое меньше… Вообще Гриша Лебеденко – личность весьма неординарная. Это ближайшее доверенное лицо Яворивского. На него оформлены все авто писателя. Начиная с MERSEDES-BENZ 230 (номер 54689КВ0),украденного из гумманитарной помощи еще в далеком 1986 году, и до FORD Taurus (номер М3096КI), микроавтобуса и еще всякой всячины. Участвовал верный сатрап Яворивского и в трагическом разговоре с главным редактором «Литературной Украины» Василием Плющом. Это тема тоже не раз поднималась в СМИ. Суть истории такова: Яворивский получил из госбюджета 75 тысяч гривен на поддержку газеты «Литературная Украина», но удерживал их на счету НСПУ. Покойному Василию Плющу на заседаниях президиума Союза писателей Яворивский поставил условием перечисления государственных денег – передачу ему акций коллектива газеты . А главе ревизионной комиссии, поинтересовавшемуся, что с поддержкой редакции, заявлял, что деньги ,якобы, уже перечислены на счета облорганизаций НСПУ и газете их не отдадут… 28 октября 2003 года директор Дома писателей Василий Фольварочный и водитель- директор Гриша Лебеденко по поручению Яворивского провели «разъяснительную беседу» с Плющом и его заместителем – Галиной Тарасюк. После этой «беседы» Плющ, которого за всю жизнь так не материли и не запугивали, пришел домой и умер. А Яворивский даже запретил проводить панихиду главного редактора писательской газеты в Доме писателей (просто приказал закрыть двери), панихида прошла в Доме художников… Потом Яворивский неоднократно утверждал, что не имеет отношения ни к трагической смерти журналиста, ни к неприятной истории с его похоронами – это руководитель Союза – то был не в курсе. Но это тот случай, когда, как говорится, Бог ему судья… Источник: © Компромат.Ru

В обсуждении статьи Кадеты поперек горла  Анатолий Шарий, один очень "культурный оппонент" под ником Махно*

потребовал - документы на бочку! Чем напомнил мне одну статью Гитлер – капут? http://www.from-ua.com/kio/fe108c813f4c1.html там есть определение:

Известен парадокс дурака. Он заключается в том, что один дурак может задать такой вопрос, что сотня умных не ответят. Вопрос только в одном: а надо ли мучиться в поисках ответа на заведомо идиотские вопросы? Ведь все одно заряженный на провокационный вопрос мудрак своими воспаленными мозгами каждый раз будет сочинять все новые.

У Шукшина есть рассказ «Срезал». Так вот, там местный сельский оригинал Глеб Капустин по свойству склочного характера, «мстительно щуря глаз», любил прилюдно задавать глупейшие вопросы знаменитым односельчанам, наведавшимся на свою малую родину. А те, разинув рот, не могли ответить на вопрос типа: «Как современная философия определяет понятие невесомости?». И, разумеется, в глазах сельской общественности приехавшие на побывку знаменитости резко понижались в статусе. Что называется, «срезал» на лету ученых земляков, расслабившихся в деревенской пасторали. Знай наших, сермяжных!

Так вот на запрос дурака Махно*(это ответ на оскорбление других)

Махно* 06-12-2007 / 22:32

------------------------------------

даю информацию в студию.

18 января 2006

Ольга Киевская

Бомба: нынешние националисты — стукачи КГБ

 

Неизбежной частью "творческого пути" Яворивского подставы и стукачество стали с августа 72-го, когда он дал подписку о сотрудничестве и согласии выполнять отдельные поручения КГБ и взял "творческий псевдоним" "Тридоля".

Во время вербовки, так сказать, "не отходя от кассы", Яворивский сдал КГБ ранее судимого за националистическую деятельность Богдана Горыня, который некоторое время жил на квартире Яворивского. На совести "Тридоли" также и "выявление националистически настроенных лиц" и каналов распространения "самиздата". С первыми требовалось вести провокационные беседы, дожидаясь "антисоветчины" и таким образом собирать материал для "отчетов". О вторых, не мудрствуя лукаво, надо было сообщать "куда надо".

Все в том же 72-м Яворивский прошел и через "суд совести" и "чистосердечно осудил свое антисоветское прошлое", отказавшись от ранее сказанных слов в поддержку и лауреата Шевченковской премии, поэта Игоря Калинца, которому "впаяли" 6 лет тюрьмы и 3 года лагерей за литературную деятельность. Кстати, сам Яворивский признался, что после этого Калинец перестал даже здороваться с ним.

В марте 73-го Яворивский в соавторстве с Драчом и Павлычко накатал "Председателю КГБ СССР, тов. Андропову Ю.В." и "Первому секретарю правления СП СССР тов. Маркову Г.И." жалобу на неугодных, замахнувшихся "на самое святое - на социализм, на вековечную дружбу между русским и украинским народами, на чувство семьи единой", и "не раскаявшихся в своей антисоветской деятельности".

Из этого документа, под которым стоит личная подпись Яворивского, видно, что Владимир Александрович не только не стеснялся в средствах, но и сдавал всех "чохом", не утруждая себя даже написанием отдельного доноса на каждого из неугодных.

 

Танюк, Яворивский и Драч, стучали на диссидентов в КГБ.
---------------------------
документы на бочку, иначе пан Гость, я подумаю об обратном.
Итак... Жду..с